К вопросу жанра виртуальной конференции

Отметим ряд важных особенностей виртуальной конференции, сближающей ее с жанром мениппеи и полифонического романа, а также карнавальной традицией.

Во-первых, конференция по самой своей структуре создает особый, игровой, карнавально-маскарадный контекст для разворачивающегося диалога. Этот контекст заложен в самой ее природе. В ней снято большинство законов, запретов и ограничений, определяющих строй и порядок обычной жизни. Прежде всего, отменяется иерархический уклад и все связанные с ним формы страха, благоговения, пиетета, этикета и т. п., то есть все то, что определяется социальным и всяким иным (в том числе возрастным и физическим) неравенством людей.

Исчезает привычная дистанция между людьми, общение носит вольный, фамильярный характер. Конференции, в силу ее открытости, свойственно глубоко критическое, а иногда — цинично-разоблачительное отношение ко всякого рода авторитетам и преданиям. Это способствует срыванию социальных масок. В одном форуме могут встретиться профессор и дворник, диалог между ними возможен только вне их обычных социальных ролей. Иерархия в конференции существует, но она носит иной, подлинно меритократический характер. Каждый участник зарабатывает и утверждает свой авторитет собственными словами и поведением. Здесь становится возможным осуществление идеалов равенства и свободы. Поэтому положение любого авторитета потенциально уязвимо и неустойчиво. Это создает ощущение веселой относительности всякого иерархического положения, всякого строя и порядка. Такие взлеты и падения авторитета участников напоминают основное карнавальное действо: шутовское увенчание и последующее развенчание карнавального короля, «карнавал — праздник всеуничтожающего и всеобновляющего времени» [3, с. 210].

Анонимность участников позволяет им проявляться в разного рода ролях — подобно тому, как во время карнавала или маскарада можно выступать под разными масками. Возможность выбрать для себя любую роль потенциально может иметь терапевтический эффект, создавая некую виртуальную аналогию «психодрамы».

Несмотря на виртуальный характер Интернет-конференции, переживания участников форума могут быть вполне реальными, если судить по силе эмоций. Впрочем, здесь нет ничего удивительного и принципиально нового. Спортивные болельщики или «геймеры», например, чрезвычайно вовлечены в игру и часто испытывают более сильные эмоции по поводу искусственно созданных ситуаций, чем в обыденной, «настоящей» жизни. В психологической плоскости переживания участника виртуальной конференции мало отличаются от эмоций, испытываемых им в жизни, грань между Интернет-конференцией и жизнью размыта.

При этом участник всегда ощущает относительную безопасность своего положения. Он может в любой момент безболезненно выйти из ситуации и вернуться в нее вновь под другим именем, в другой роли, не неся на себе груз прошлого, вины и не опасаясь последствий своих поступков, «возможности начать все сначала ничем не ограничены» [4, с. 123]. Это свойство роднит Интернет-конференции с другими символическими реальностями «сновидений, искусства, религиозными или эзотерическими реальностями» [1, c. 168]. Игровой контекст не отменяет ответственности и важности высказываний на конференции, поскольку, оставляя старый образ и беря новое имя, участник теряет и весь накопленный в рамках этого форума авторитет.

Интересно, что в конференции почти неизбежно появляются персонажи, очень характерные для произведений Достоевского, — шут, демон-искуситель, двойники, безумцы и пр. Одно из объяснений этого явления может состоять в том, что конференция, отменяя большинство социальных условностей, ослабляет и внутреннюю цензуру. Поэтому раскрывается сущностная незавершенность и неоднозначность человека, он перестает совпадать с самим собой. Участник конференции находится в маргинальном состоянии, поскольку его жизненная позиция подвергается постоянному сомнению и пересмотру остальными участниками. Непрекращающийся диалог делает коллективное сознание конференции более открытым по сравнению с сознанием каждого из участников в отдельности. При этом в отличие от обычного коллектива, где человек часто выступает под определенной, социально допустимой маской, в конференции набор ролей практически ничем не ограничен, а сами роли более свободны и пластичны. Наличие персонажей, демонстрирующих разного рода отклонения от общепринятых норм поведения, приводит к тому, что общение на конференции часто носит форму споров, скандалов, неуместных речей и выступлений. Эта жанровая особенность поведения героев характерна и для мениппеи, и для романов Достоевского.

В конференции, как и в мениппее, действие может легко переноситься в любую точку мира реального или вымышленного (преисподняя, небеса), его основная задача — поставить обсуждаемую идею в новый контекст, проверить истину в новых условиях. Этот контекст формируется, в частности, за счет появления в конференции разного рода новых персонажей. Например, в дискуссии могут участвовать такие персонажи, как личности великих людей, сказочные животные, Мефистофель… Несмотря на то, что их выдуманность не ставится под сомнение, участники конференции, принимая правила игры, обычно относятся к ним именно как к персонажам, а не как к человеку с таким странным именем. Это, конечно, происходит в шутливой форме, но факт остается фактом: если участник появляется под именем Муму, то к нему относятся, как к говорящей собаке, а появление Мефистофеля предвещает беспощадную критику чьей-то позиции, искус, сомнение. Аналогичная ситуация существует и в кино или театре, где наряду с людьми могут появляться вымышленные существа. В рамках фильма или спектакля одни и другие как бы одинаково реальны. Мы переживаем те же эмоции, если герою угрожает не человек, а какая-нибудь говорящая черепаха, несмотря на то, что достоверно известно — говорящих черепах нет. Условность образа не отменяет реальности его восприятия в рамках произведения.

Напомним, что мениппея — универсальный жанр последних вопросов. Эта особенность проявляется и в Интернет-конференции. Поскольку диалог ведется в письменном виде, то каждое слово, высказанное участником, как бы «зависает в вечности» и становится объектом, доступным для анализа и критики. Любой участник конференции может посмотреть записи за все время ее существования, поэтому каждое слово, когда-либо высказанное на конференции, может быть предъявлено в качестве неопровержимого доказательства. Современные конференции позволяют осуществлять разнообразный поиск по ключевым словам, времени написания, имени автора и т. п. Все это делает нахождение нужного сообщения делом нескольких секунд. Мир Интернет-конференции сжат в точку: здесь все одинаково близко, и в тоже время этот мир способен расширяться до бесконечности, ведь любой вопрос в конференции может вызвать сколь угодно много ответов.

Благодаря возможности легко найти любое сообщение в считанные секунды, конференция превращается в область максимально ответственного слова. То есть в рамках диалога в качестве аргумента может быть предъявлено любое высказывание, независимо от того, когда оно сделано. И если участник допустил ошибку, или его утверждения не выдержали критики, то это невозможно скрыть, потому что весь диалог, представленный в виде текста, виден как на ладони (некая аналогия с допросом, который тоже фиксируется на бумаге). Такую же область ответственного слова мы находим и в мениппее, и в произведениях Достоевского. Например, нисхождение героя в подземное царство, или Эдип, разгадывающий загадку Сфинкса; у Достоевского область наиболее ответственного слова представлена в эпизодах допроса, в исповеди человека на грани смерти. Во всех этих сценах от слова человека зависит его жизнь.

Если в обыденной жизни связь между разновременными событиями не очевидна, то здесь каждое событие отражается в каждом. При помощи конференции высказывание многодневной давности может всплыть и оказать влияние на происходящее сейчас и на то, что будет происходить в дальнейшем. Все завязано в тугой узел, в котором нет ни прошлого, ни будущего. Все существует актуально, как бы в Вечности. Конференция — это метафора Страшного суда, на котором человеку предъявляют или могут предъявить все его поступки и помышления, независимо от того, когда они произошли. И суд этот происходит не на небесах, а на «городской площади» конференции.

Но из сказанного не следует, что конференция должна быть стилизацией древних жанров. Она лишь дает возможность воплотиться тем идеям, которые раньше реализовывались только в литературной форме.

Проводя анализ жанра Интернет-конференции, необходимо указать на ее принципиальное отличие от полифонического романа и литературы в целом. Самобытность и новизна конференции состоит в том, что ее не только читают, как роман, но и живут в ней. Здесь становится возможным непосредственное взаимодействие автора и читателя в рамках художественного произведения. Участник конференции становится героем художественного произведения, являясь при этом одним из его соавторов. Конференция — это своего рода «книга жизни», куда каждый вписывает свою биографию. Эта книга разыгрывается и пишется нами одновременно, как на картине Эшера, когда рука художника постепенно переходит в рисунок руки. Надо заметить, что эта особенность не обязательно проявляется в конференции, она существует лишь как потенция (так же как у человека могут быть способности к музыке, но стать музыкантом он может только после долго труда). Поэтому представляется необходимым наличие в конференции ведущего (модератора), который, осознавая ее жанр, мог бы направлять конференцию в нужное русло. Понимание потенциальных возможностей конференции необходимо и просто для полноценного в ней участия. Любой участник воспринимает свои высказывания на конференции как выражение своей личной позиции. Он также может относиться к ним (высказываниям) и как к репликам одного из литературных героев, а сам он тогда становится одним из соавторов этого произведения.

Если личностный подход присутствует всегда, то видение конференции как художественного произведения требует от участника сознательного усилия. Но это усилие окупается той почти неограниченной авторской свободой, которую приобретает участник. Теперь у него появляется возможность сознательно строить свое участие в конференции по законам художественного творчества.

Превращение участника конференции в героя художественного произведения — это процесс, в котором «плоть становится словом». Став персонажем, каждый участник форума начинает жить по законам искусства.

Но даже самое возвышенное искусство ограничено в своей способности преобразить человека. Оно может вызывать у зрителя эстетические переживания, но они мало влияют на внутреннее бытие и поведение человека.

Неспособность искусства трансформировать человека и изменить жизнь переживается, как кризис искусства, для преодоления которого оно должно стать теургическим, то есть вести к преображению самой жизни. Это была одна из самых животрепещущих тем религиозной философии второй половины XIX — начала XX века, волновавшая таких мыслителей, как П. Флоренский,С. Булгаков, Н. Бердяев, А. Белый, В. Соловьев.

Видный русский поэт-символист и мыслитель В. Иванов представлял себе искусство будущего в виде Мистерии — сакрального действа, в котором зрители и актеры являются полноправными участниками. Возможно, что развитие Интернета позволит создать теургическую среду, в которой разрыв между искусством и жизнью будет сведен до минимума, в которой будет преодолен кризис искусства. Даже в таком технически несовершенном явлении, как текстовая конференция, ощущается уменьшение этого разрыва. В конференции наряду с эстетическим присутствует и этический элемент. Каждое высказывание участника на конференции — это поступок. Участие в конференции является частью обыденной жизни самого человека, частью его бытия. Восприятие событий, происходящих на конференции, отлично от чтения книг, эти события воспринимаются как жизненные ситуации.

В то же время конференция отличается от повседневной жизни: она относительно легко выстраивается в соответствии с законами искусства, когда участники конференции оказываются героями художественного произведения. Поэтому возможно, что метаморфозы, происходящие с персонажем конференции, изменят в чем-то и самого человека — изменят в большей степени, чем чтение художественной литературы.

В истории существуют примеры построения жизни человека на основании сказаний и мифов, попытки «художественного» воплощения идеи о совершенном, утопическом мире в действительности, например, в мистериях Древней Греции (основу Элевсинских мистерий составляло воссоздание мифа о Деметре и Коре). Действие мистерии развивалось по законам искусства — от мрака к надежде и свету, позволяя участникам достичь катарсиса — очищения и пробуждения, см. [6].

Европейский карнавал — непосредственный наследник сатурналий, также являл собой разыгрываемое на городской площади театральное представление с одним отличием от современного театра: «карнавал — это зрелище без рампы и без разделения на исполнителей и зрителей. В карнавале все активные участники, все причащаются карнавальному действу» [3]. Во время карнавала все сословия охватывала праздничная атмосфера игры. В игровой форме преодолевались страх и боль, восстанавливалась утраченная гармония. Со временем карнавальная традиция постепенно редуцировалась, становилась все более замкнутой, принимая форму дворцовых маскарадов. Эти формы народно-смехового искусства оказали значительное влияние на развитие европейской литературы: эти образы можно найти у Пушкина, Гоголя, Достоевского и многих других авторов. В этом отношении Интернет с его поистине всенародной, площадной атмосферой предоставляет великолепную возможность для возвращения карнавальной традиции из области идеального мира художественного произведения в повседневность нашей жизни.

В заключение хотелось бы сформулировать жанр рассмотренной выше Интернет-конференции. Это виртуальная мистерия. Слово «виртуальная» указывает на ту среду, в которой мистерия может быть реализована. Под «мистерией» понимается действо, построенное по законам искусства, воссоздающее некий идеал и являющееся при этом частью нашей жизни. Действо, в котором мы, в отличие от искусства, являемся активными участниками, а не пассивными наблюдателями.

http://computerra.ru